Личное дело

Аманда Харлеч – настоящий эсцентрик старой закалки, фэшн-икона, главный острый язычок британской модной тусовки и просто муза для тех, кто в этой тусовке задает правила игры. В 80-е Аманду часто можно было увидеть в костюме голландской крестьянки за завтраком с Джоном Гальяно в одном из лондонских кафе. Для него Харлеч была музой и близким другом 13 лет, и это именно он уговорил Карла Лагерфельда подписать с ней контракт. Так началась ее служба в качестве музы в Доме Chanel. «Не думаю, что когда-нибудь смогу покинуть мир моды, – говорит Аманда, – он у меня в крови».

О том, как все началось

В мир моды я попала случайно. Моя подруга Софи Хикс, работавшая в журнале Harpers&Queen, пригласила меня заглянуть на фэшн-съемку, просто так. После этого моя жизнь изменилась – я поняла, чем хочу заниматься. Мне повезло: когда Софи перешла в Vogue, меня взяли младшим редактором моды вместо нее. Я вообще не понимала, что мне делать. Помню первую съемку с Марио Тестино – получился полный кошмар, и все пришлось снимать заново!

О Гальяно

На этом снимке я поджигаю Джону волосы зажигалкой. Вообще-то мы снимали обложку для диска Малкома Макларена «Madame Butterfly» – я выступала стилистом, а Джон вызвался мне помогать. Мы с Гальяно долго были неразлучны. Помню, как после одной вечеринки я обнаружила, что Джон случайно запер меня в своей студии – пришлось спать на полу, укрывшись газетами. Это воспоминание точно отражает, что тогда происходило в нашей жизни. Это было захватывающе! Казалось, что ты находишься в самом центре событий, и при этом ты часть чего-то необъятного.

о Карле Лагерфельде

Когда в 1996 году Джон Гальяно сменил Givenchy на Dior, наши пути, увы, разошлись. Мы с мужем как раз расстались, и меня стало беспокоить мое финансовое положение. Так вышло, что предложение Chanel было более выгодным, чем то, что предлагали Dior. Карл был ко мне просто фантастически добр. Он даже настаивал, чтобы я приводила детей на съемки или в его мастерскую. Меня с первого рабочего дня нарядили в Chanel с ног до головы. Мою роль в компании он мне объяснил так: от меня требовался свежий взгляд и здравая оценка всего, что происходило. С тех самых пор Карл делится со мной всеми своими идеями.